В колонках играет - ДДТ – «Дождь»
Настроение сейчас - Спокойное

Цель была за дверью, никаких сомнений. Если привалиться всем телом к косяку, с той стороны, куда оная дверь открывалась, можно было осторожно и аккуратно, краем глаза, заглянуть внутрь комнаты; а, если не шуметь, можно было ознакомиться и с примерной рекогносцировкой – точнее, с той ее частью, которую можно было опознать извне. Действовать нужно очень аккуратно, иначе весь план операции пойдет насмарку. Никакого шума, никаких резких движений, полное отсутствие самодеятельности. Внимательно проанализировать обстановку, обнаружить цель, уничтожить противника – так, чтобы не пострадали сторонние лица. Все, как в учебнике, с той лишь разницей, что ты не с книгой на диване, а с настоящим автоматом Калашникова в руках. Просто, как дважды два: выстрел, поражение цели, выполненное задание. И все…
Пахомов, вцепившийся в рукоять и цевье оружия, сейчас мог только повторять про себя вбитые в память ТТХ АКМ. Мысли неслись стремительно, словно неудержимый водопад: вес, длина, емкость магазина, скорострельность. Но нужно сосредоточиться на задании – вот там, за дверью, его цель. И нужно поразить ее. Либо резко выкатиться в проем, успев прицелиться и выстрелить, не дав противнику шанса благодаря фактору внезапности; либо, аккуратно просунув дуло через щель между стеной и дверью, выстрелить наверняка. Рядовой Пахомов, четко осознавал свою задачу. Но выполнить ее был не в состоянии.
Семь метров до цели. На таком расстоянии не промахнется даже школьник, впервые взявший в руки автомат. Боек сухо щелкнет по капсюлю патрона, но этот звук не будет слышен – мгновенно воспламенится порох и пуля с красной окантовкой вылетит из дула в ореоле пламени, сопровождаемым рукотворным громовым раскатом, закрученная четырьмя правосторонними нарезами, со скоростью семьсот пятнадцать метров в секунду. Через одну сотую секунды цель будет поражена.
Только вот выстрелить Пахомов не мог. Лежал у дверного косяка, держа автомат чуть подрагивающими руками, и не мог пошевелиться. Он чувствовал, как уходит отведенное на решение задачи время, он понимал, что еще немного помедлит – и я вся операция будет провалена. Но ничего не мог с собой поделать. Он не мог выстрелить в дверной проем, просто не мог!
– Рядовой Пахомов, мать твою, гамадрил беременный! Ты там уснул, удав узловатый?! – раздался над головой деловитый бас подполковника Приходько, курирующего операцию. – Тридцать пять секунд на выполнение задачи тебе было дано, ишак потрошеный, ты уже третью минуту возишься! Ты б хоть в мишень прицелился, буратина трухлявая, а ты на нее и глянуть боишься! Учебные стрельбы, итить твою дивизию!
Пахомов ничего не мог ответить своему отцу-командиру, ответить было попросту нечего. Отпихнув от себя АКМ ногой, он чуть заметно трясся от беззвучного плача, растирая по щекам такие непрошенные слезы. Он не мог и не хотел стрелять в людей – даже в нарисованных…